Подвохи раннего развития

 

Сегодня раннее развитие вошло в моду. Ребенок, который к моменту поступления в школу не умеет читать, считается чуть ли не педагогически запущенным. В центре Москвы, в магазине под вывеской «Маленький гений», можно купить материалы и методические пособия, позволяющие обучать чтению, письму и счету малышей, которые едва начали произносить первые слова. Среди подобных материалов стойким лидером по числу продаж являются так называемые «Кубики Зайцева». Их автор, Николай Александрович Зайцев, рекламирует свое изобретение следующим образом: «Тысячи подготовленных нами преподавателей успешно работают по новым технологиям в разных концах страны. У многих четырех-пятилетние дети начинают читать через несколько занятий. Там, где работают по "Кубикам", уже не удивляются читающим трехлеткам и даже двухлеткам. Ребята поют, прыгают, бегают, хлопают в ладошки, если есть возможность — висят на канатах, ползают по шведской стенке и… как-то между прочим выучиваются читать» [1].

С большим любопытством и настороженностью рассматривал я на полке магазина коробку с этими «Кубиками». Как-никак, читающие двухлетки — это потенциальные конкуренты моим детям. Однако до покупки дело не дошло. И не только потому, что меня остановила вызывающе высокая цена. Я всё равно не стал бы применять методику Зайцева. Более того, если бы в нашем районе открылся детский сад, где работали бы обученные им воспитатели, я бы не отдал туда своих детей. И вот почему.

Прежде всего, потому, что изобретать собственные методики гораздо интереснее, чем перенимать чужие. Когда-то давно, подрабатывая репетиторством, я неожиданно обнаружил, что придумывать разные методики — дело увлекательное и не такое уж сложное. Разумеется, я, как единственный последователь своей методики, не предъявляю к ней повышенных требований: вполне достаточно, чтобы она подходила мне и тому, кого я обучаю. Профессиональный педагог, разрабатывающий новые способы обучения, сталкивается с более серьезными проблемами. Его методика обязана подходить абсолютно всем обучающим и абсолютно всем обучаемым. Он должен доказать во множестве инстанций, что именно его разработка — самая лучшая из сотни других, предложенных коллегами. Ему необходимо организовать апробацию, получить отзывы академиков, пройти согласования у чиновников и, наконец, добиться утверждения от Министерства образования. Передо мной, слава богу, таких задач не стоит.

Имеются у меня и более веские основания для скептического отношения к педагогам, специализирующимся на раннем развитии. Профессионал есть профессионал: он работает за плату. Раз существуют люди, готовые отдавать деньги за то, чтобы их дети досрочно обучались грамоте, то находятся и люди, умеющие положить эти деньги себе в карман. Цель профессионала заключается в том, чтобы как можно больше родителей захотели воспользоваться его услугами. Он ориентирован на быстрый успех; дальнейшая судьба временных подопечных его не касается. Это исключительно питательная почва для повторения наиболее грубых ошибок Никитиных.

Я не подвергаю сомнению, что новые технологии раннего обучения позволяют малолеткам легко, в буквальном смысле этого слова играючи, осваивать программу начальной школы. Но как же можно забыть отчаянный возглас Лены Алексеевны: «Легко — а ведь это и плохо»! Ребенку в первые годы жизни важно не столько научиться читать и считать, сколько получить правильное представление о мире и о своем месте в нем. Ничто так не опасно, как ранний успех, доставшийся без напряжения воли. Бог весть, какие иллюзии могут сложиться у семилетнего грамотея, который видит, как его одногодки, сидя за школьными партами, с трудом постигают простейшие, на его взгляд, вещи. Когда-нибудь настанет время учить информатику, экономику, юриспруденцию — и выяснится, что по этим дисциплинам не существует никаких «Кубиков Зайцева», а есть только невразумительные руководства, наспех написанные на волне повышенного читательского спроса. И тогда преимущество будет у тех, кто с самого начала привык корпеть над бездарными учебниками под присмотром нетворческих учителей.

Раннее развитие выдергивает маленького человека из социальной ниши, предуготовленной ему традициями и законами. Что делать вундеркинду, которому по возрасту надлежит быть в первом классе, а по уровню знаний — в пятом? Бороться ли ему с зевотой в компании сверстников или пытаться утвердиться среди тех, кто на голову выше ростом? Или, не ходя в школу, продолжать учиться самостоятельно, чтобы к тому времени, когда ему принесут повестку в военкомат, освоить математику в объеме мехмата, а английский в объеме иняза?

Я не хочу сказать, что проблема, стоящая за этими вопросами, безнадежна. Однако решить ее гораздо труднее, чем обучить дошкольника читать. И когда сколь-нибудь удовлетворительное решение будет приведено в методическом руководстве к «Кубикам Зайцева», я не пожалею на них никаких денег. Аморален тот учитель, который всего лишь воспитывает в ученике талант, не объясняя, как с этим талантом жить дальше. Раннее обучение — дело ответственное, рискованное, и полагаться здесь на наемный труд педагогов-рационализаторов очень опасно.

Что же касается самих по себе «Кубиков Зайцева», то, если отвлечься от амбициозных заявлений их изобретателя, это всего-навсего картонные кубики с изображением букв и слогов, различающиеся по цвету, размеру и издающие различные звуки при потряхивании. Они отвечают модным ныне представлениям о том, что в процессе обучения должно быть задействовано максимальное число органов чувств и обеспечено равномерное развитие обоих полушарий головного мозга. Они могут пригодиться всем тем, кто хочет сам научить своего ребенка читать, но не знает, как к этому подступиться. «Кубики» будут хорошим подспорьем молодым, неуверенным в себе родителям на то время, пока те не наберутся опыта и не поймут, что бумаги и фломастера для обучения чтению совершенно достаточно.

 

[1] Н. А. Зайцев. Письмо. Чтение. Счет. Санкт-Петербург, 2000.

^^^ Возврат к исходному тексту ^^^

Отредактировано: май 2012