<< Назад  |   Оглавление  |   Далее >>

Хвала учебе — проклятье школе

5. Подлинные цели школы

Цель № 3. Приучение к покорности

Следующим по значимости атрибутом школы, вслед за звонком и отметкой, я бы назвал парту. Где парта, там и стул. На стуле сидит ребенок. Это, собственно, основное, что он делает в стенах школы. Когда мы говорим, что в школе дети учатся, мы скорее высказываем пожелание, чем констатируем факт. Всё-таки из того, что ребенок присутствует на уроке, еще вовсе не обязательно следует, что он усваивает какие-то новые знания.

Если мы хотим, чтобы наши слова имели буквальную точность, то нам следует употребить формулировку, которая в большей степени соответствует действительности, а именно: «Дети в школе сидят». Привычные разговоры про школу в уточненной редакции звучали бы примерно так:

— Мальчик, ты в каком классе сидишь?

— В пятом. Осталось отсидеть еще шесть с половиной лет.

Действительно, представим себе, что ребенок, проведя положенное время на уроке, так ничему и не выучился. Ну и что? Кого это волнует?

А теперь предположим, что тот же ребенок встал посреди урока из-за парты и принялся расхаживать туда-сюда, делая махи руками, чтобы разогнать застывшую от сидения кровь. Это уже из ряда вон, не правда ли? Ни один учитель этого не потерпит. Можно не сомневаться: он уж примет меры, чтобы такого больше не повторилось.

Так, спрашивается, что же важнее: чтобы ребенок учился или чтобы он сидел?

Разумеется, детям на уроках приходится много писать, а это удобнее всего делать сидя за партой. Однако учеба отнюдь не сводится к одному только письму, а тем не менее сидеть ученики должны почти постоянно. Отчего бы не разрешить ребенку в процессе учебы хотя бы немножко подвигаться? Ведь длительное сидение, как всем прекрасно известно, очень вредно для здоровья и — более того — в юном возрасте воспринимается как самая настоящая пытка. Почему, например, музейные экскурсоводы запросто могут нести знания в непринужденно стоящую перед ними аудиторию, а школьные учителя так не делают? Зачем нужно обрекать детей на лишние мучения?

А затем и нужно, чтобы помучились. Бессмысленное страдание, доставляемое вынужденной обездвиженностью, имеет в действительности глубокое социально-психологическое значение. Продолжительное сидение на одном месте — именно в силу его мучительности и бессмысленности — представляет собой идеальную демонстрацию подчиненности и покорности по отношению к учителю, который, напротив, в своих передвижениях по классной комнате никак не стеснен.

Впрочем, подавлением физической активности школа не ограничивается.

В педагогической литературе часто встречается мысль о том, что дети, будучи от природы очень любопытны, буквально исполнены жажды новых знаний и, следовательно, школьному учителю только и остается, что удовлетворить эту жажду. Увы, это утверждение больше похоже на злую, циничную иронию. Дети действительно чрезвычайно любопытны, однако вся штука в том, что они хотят учиться вовсе не тому, к чему их принуждает учитель, и вовсе не таким манером.

Учеба в школе имеет примерно такое же отношение к жажде знаний, какое сексуальное насилие имеет к потребности в любви. Принципиальная разница заключается, однако, в том, что жертва сексуального насилия может обратиться в полицию и привлечь насильника к суду. А жертвам интеллектуального насилия, какими являются школьники, обращаться за помощью не к кому. У школьников даже нет профсоюза, который мог бы отстаивать их интересы. Интеллектуальное насилие над детьми — это настолько привычная повседневность, что оно воспринимается не иначе, как естественный и необходимый порядок вещей.

Физиологической реакцией на принудительное кормление знаниями является отчаянная тоска и скука. Любопытно отметить, что если, скажем, зритель в театре скучает, то виноватым в этом считается не зритель, а постановщики и актеры. Но если ученик скучает на уроке Марь-Иванны, то виновата в этом не Марь-Иванна, не система школьного образования, а сам ученик. Это называется «ребенок не интересуется учебой». В этом случае есть все основания подозревать, что у него имеются какие-то серьезные нарушения развития. Может быть, синдром дефицита внимания или отдаленные последствия родовой травмы? Надо серьезно подумать, не сводить ли его к психологу, невропатологу или к психиатру.

Ребенок никому не может пожаловаться, что изнывает на уроках от скуки, потому что это было бы равносильно признанию в дурном поступке или постыдной болезни. За такое признание его, скорее всего, отругают, а если даже и проявят сочувствие, то всё равно ничем не помогут. Школьная скука, подобно некоторым другим физиологическим реакциям организма, не является секретом, но в то же время относится к неприличным вещам, о которых не говорят. А если уж о чем-то не говорят, того как бы и нет. Детям остается лишь молча терпеть, не подавая вида, что им плохо, и прикидываться, будто всё в порядке.

Поскольку каждый отдельно взятый ребенок не ощущает страданий других детей, то у него возникает впечатление, что почему-то именно он, как назло, страдает с какой-то особенной мучительностью, а значит, он не такой, как все, значит, он какой-то ненормальный, неполноценный, неправильный. Тем меньше возникает у него желания обсуждать с кем-либо свою «неправильность».

Понятно, однако, что как бы ни были важны эти предметы, их нельзя в явном виде внести в расписание школьных уроков. Поэтому вместо них там фигурируют «математика», «русский язык», «литература» и другие формальные учебные дисциплины, которые являются лишь благовидным предлогом для того, чтобы приковать детей к парте и запретить им без особого разрешения двигаться и разговаривать, а в конечном счете — чтобы приучить их подчиняться высшему авторитету, подавить их индивидуальность, унифицировать их знания, мысли и жизненные ценности.

Если же в ходе школьных занятий кое-кто из учеников возненавидит все науки и вообще всякую учебу, так это только к лучшему. Ведь не всем же подряд быть профессорами и академиками. Кому-то надо и дворы подметать. Иные дети согласятся, пожалуй, на любую работу — поскорей бы только вырасти, чтобы не надо было отсиживать на уроках!

Тем не менее, существует много детей, которые говорят, что любят школу, и много взрослых, которые утверждают, что школьные годы были самыми лучшими годами их жизни. Как такое возможно? Могу предложить несколько не исключающих друг друга объяснений.

1. Прежде всего следует иметь в виду, что утверждение «я люблю школу» — это, что называется, «ответ на пятерку». Это «правильные» слова, которые обязательно понравятся всем учителям. За долгие годы учебы в школе детей приучают не только говорить, но и думать таким образом, чтобы как можно больше угодить учителю. Напротив, заявление «я ненавижу школу» — это явно «ответ на двойку». Это слова бунтаря, бросающего вызов как своим учителям, так и всей системе общественного образования. А ведь далеко не каждый ученик склонен к бунтарству.

2. Люди, как известно, легко внушаемы. Они часто принимают за собственное мнение то, что исподтишка вкладывается в них извне. Критика школы в популярных произведениях искусства — это скорее редкое исключение, чем правило. Существует огромное количество песен, книг, фильмов, в которых талантливо выстраивается ассоциация между художественным образом школы и чувством нежной умиленности. Это делается исключительно с благой целью — повысить у школьников интерес к учебе. В самом деле, ради благой цели всегда можно кое-что немножко приукрасить, не так ли?

3. Школа почти монопольно распоряжается жизнью человека от шести до семнадцати лет. Всё, что происходит в этот период, так или иначе связано со школой. Пожалуй, кому-то школа может показаться лучшим местом на земле, потому что он встретил там свою первую любовь. Заслуга школы при этом заключается в том, что она ограничила повседневное общение ученика узким кругом сверстников, оказавшихся по чистой случайности в одном с ним классе. Где же еще он мог бы встретить первую любовь, как не в школе?

Раб, сидящий на цепи, вполне может любить своего хозяина за то, что тот дает ему иногда поесть. Ребенок, прикованный к парте, может любить школу потому, что там ему разрешается иногда — на переменках — встать и побегать, потому, что там у него есть возможность пообщаться иногда с одноклассниками, среди которых он даже волен выбирать себе друзей. Он может, наконец, любить школу просто потому, что ему нравится жить, а другой жизни, кроме школьной, он не знает и представить себе не в состоянии.

4. К сожалению, далеко не у всех жизнь после школы складывается благополучно. Многие оказываются еще в более угнетенном и униженном положении. Школьные годы были для них действительно лучшим временем их жизни. Таким людям можно только посочувствовать.

22.02.2015