Образовательный проект Леонида Некина

Полный курс АНГЛИЙСКОГО и НЕМЕЦКОГО

Бесплатно. В интернет-группе. Жать сюда!

Главная > Образование > Иностранные языки > ТЕХНОЛОГИЯ ОСВОЕНИЯ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА >

О языке живом и языке мертвом:
С какого конца приступать к освоению иностранного языка?

Когда мы в первый раз приехали в Германию, моя жена, Надежда, не имела абсолютно никаких познаний в немецком языке. Я говорил ей:

— Раз уж ты не ходишь теперь на работу и тебе всё равно приходится целыми днями сидеть дома — воспользуйся этой замечательной возможностью и выучи немецкий!

Я набрал для нее в библиотеке всевозможных учебников, аудиокурсов, словарей. Но Надежда — не такой человек, чтобы вникать в грамматические таблицы или выискивать значения незнакомых слов. По моему, она ни разу в жизни так и не заглянула ни в один словарь. И тем не менее, через три года в нашем внутрисемейном соревновании — «Кто больше преуспеет в немецком?» — она оставила нас с Денисом далеко позади.

Дело в том, что Надежда — страстная поклонница телевизора. Не успевали мы с Денисом выйти из дома (я отводил его по утрам в злополучный французский садик, а сам отправлялся на работу), как она пристраивалась на диванчик, нацеливала пульт управления на заветный экран — и погружалась в блаженное созерцание мыльных опер и детективов.

— Чего ты там смотришь? Ты же ни слова не понимаешь, — говорил я.

— Ну и что, — отвечала она, — мне просто интересно. Мне не нужно понимать слова. Я уже смотрела все эти фильмы в России на русском языке. А если что-то и не смотрела, то я всё равно всегда знаю, о чем речь, потому что все сюжеты одинаковые.

— Что за удовольствие — смотреть одни и те же фильмы по многу раз, с одинаковыми сюжетами!

— Ты просто в этом ничего не понимаешь.

Шло время — и к исходу третьего года у Надежды стали появляться немецкие приятельницы. Они сидели вместе на одной скамеечке на детской площадке и, пока дети копались в песочнице, оживленно болтали. Если и есть на свете что-то такое, что Надежда любит больше телевизора, так это — поболтать. При случае, она мне хвасталась:

— Между прочим, Вальтраута сказала, что я очень хорошо говорю по-немецки и у меня почти идеальное произношение.

— Известное дело, — отзывался я. — Всякий иностранец, живущий в чужой стране, постоянно слышит комплименты в свой адрес: «Ах, как хорошо вы говорите на нашем языке!» Вот когда никому больше и в голову не будет приходить делать тебе такие комплименты — это и будет означать, что ты говоришь действительно хорошо.

— По-моему, тебе просто завидно.

И вот тут Надежда, пожалуй, была права. Ей на самом деле можно было позавидовать. Ее немецкий был весьма своеобразен. Она не имела ни малейшего представления о грамматике и совершенно не заботилась о каких-нибудь там артиклях, падежах, временах, лицах или числах. Она просто вываливала на собеседницу всю кучу слов, которые приходили ей на ум, но она делала это легко, без напряжения, и ее мысль была абсолютно понятна. Она говорила чудовищно неправильно и в то же время совершенно восхитительно. Наверное, она провалила бы даже самый простенький экзамен по немецкому языку, однако же немки охотно с ней разговаривали. Излишне упоминать, что у нее не было никаких проблем с пониманием ее собеседниц.

Что же касается меня, то я к тому времени знал назубок все основные правила немецкой грамматики, прочитал пару десятков толстых книг на немецком языке, выписал на карточки несколько тысяч немецких слов и регулярно обновлял их в памяти. Однако поддерживать непринужденную беседу с немцами я всё равно не мог. Говорение было сопряжено для меня со страшными мучениями. Я постоянно был вынужден думать о том, в какой падеж надо поставить имена существительные, какого они рода, какого они требуют артикля. Мне приходилось отслеживать в своей речи глаголы сильного и слабого спряжения, с отделяемыми и неотделяемыми приставками — и заботиться об их правильном положении в главных и придаточных предложениях. Однако, несмотря на все старания, я не успевал вовремя припоминать все необходимые правила: из моего рта вылетала одна грамматическая ошибка за другой. Эти ошибки я, конечно, тотчас же замечал — но, увы, уже после того, как они были сделаны. Мое внимание было настолько перегружено, что его уже практически не хватало ни на предмет разговора, ни на моего собеседника. Я постоянно переспрашивал, просил повторить несколько раз одну и ту же фразу — и очень часто, так и не поняв ее смысла, отвечал наобум. Несколько минут подобной беседы приводили меня в состоянии тяжелого умственного переутомления. Я уверен, что и моим собеседникам приходилось не слишком сладко. Образованные немцы после нескольких секунд разговора со мной непременно норовили перейти на английский.

И всё это была награда за долгий, упорный труд! Как тут было не позавидовать Надежде, которая, казалось бы, даже и не думала себя утруждать! Иногда я устраивал ей экзамен:

— Вот ты заявила своей Вальтрауте: Dann sag ich dir Bescheid [И тогда я дам тебе знать]. А тебе, вообще, известно, что такое Bescheid [сообщение о состоянии дел]?

— Нет, понятия не имею.

— А что ж ты тогда так говоришь?

— А они все так говорят. Что, разве это получилось не к месту?

— К месту, к месту, — с неохотой признавал я.

Однако в большинстве случаев она называла мне значения немецких слов быстро и безошибочно.

— Ты же никогда не заглядывала в словарь! Как же ты можешь это знать?

— А понятия не имею. Знаю — и всё!

 

Иностранный язык — это такая громадина, которую снаскоку не осилишь. Новичок, пытающийся разговаривать по-чужеземному, еще очень долго не будет говорить так, как это делают сами чужеземцы. Прибегая к школьным понятиям, можно сказать, что ученик обязательно будет допускать ошибки. Принципиальный вопрос заключается в том, каких ошибок следует избегать с самого начала, а какие, наоборот, можно позволить себе делать с легким сердцем.

Мне кажется, Надежда интуитивно нашла правильный ответ на этот вопрос. Грамматические правила, словарные значения слов — для новичка всё это вещи второстепенные. А что же главное? Главное, как всегда, лежит за пределами грубой материальной сферы и трудно поддается определению. Для себя я формулирую это так: важно прочувствовать, что язык — это живое существо, и наладить с ним дружеские отношения.

Возьмем, для примера, немецкую фразу:

— Ich habe Hunger [Я имею голод].

Именно так немец дает понять, что он хочет есть. Что происходит во мне, когда я слышу эти слова? Если я хотя бы смутно вспоминаю о «сосании под ложечкой», или представляю себе стол, накрытый всякой «вкуснятиной», или мне приходит на ум какой-нибудь попрошайка-мальчишка из старого романа, — значит, язык живет, и мы с ним на дружеской ноге.

Если же я говорю себе: «Ага: ich — это личное местоимение первого лица единственного числа, а habe — это глагол, требующий после себя винительного падежа», — значит, язык мертв, и я занимаюсь лишь ученым мудрствованием над его останками.

Всякий организм можно расчленить на части и наделать из них анатомических препаратов. Лексика и грамматика — это то, что остается от языка, если вынуть из него живую душу. Патологоанатомические исследования, безусловно, полезны при определенных обстоятельствах, но никогда не следует забывать о том, что препарированные кусочки нельзя склеить между собой так, чтобы снова получился живой организм. Жизнь порождается другим способом.

Осваивать чужой язык — это значит выстраивать в памяти мостики между событиями, мыслями, чувствами, образами, с одной стороны, и звуками иностранной речи, с другой. Ясно, что поначалу иностранная речь будет «слышна» в памяти не очень отчетливо. Поэтому при попытке воспроизвести ее неизбежно будут возникать искажения. Самый верный способ помешать естественному ходу вещей заключается в том, чтобы назвать эти искажения ошибками, и употребить все силы на то, чтобы их избежать.

Живую речь невозможно сконструировать из лексических единиц по грамматическим правилам. Эта задача не под силу даже самым мощным современным компьютерам. Речь просто выливается из меня, и единственное разумное, что я могу сделать, это позволить этому потоку беспрепятственно течь: и уж что выльется, то и выльется. При этом грамматика никак не может помочь процессу формирования потока. Она хороша лишь как средство для последующей проверки. Это что-то вроде контрольной суммы при передаче большого пакета информации. Если оказалось, что вылившиеся из меня слова отвечают определенным стандартам, значит, я уже сейчас могу предлагать себя на рынке наемной рабочей силы в качестве знатока-специалиста. Если же нет, то мне предстоит еще какое-то время заниматься языком ради собственного удовольствия, пока его «звучание» в моей памяти не наберет достаточной «громкости» и пока я не научусь воспроизводить «слышимое» без сильных искажений.

Таким образом, освоение живого языка вращается вокруг оси: «Понимаю — слышу внутри себя — воспроизвожу». Понимание означает, что звучащая речь неизбежно вызывает во мне определенные образы, чувства, переживания, и я уже не могу этому воспрепятствовать. Внутреннее слышание — это, в некотором смысле, противоположное явление: реально или мысленно переживаемые события непроизвольно ведут к тому, что я «слышу» в своей памяти те слова и фразы, которые связаны с похожими ситуациями. И, наконец, под воспроизведением понимается говорение вслух или записывание того, что слышит «внутреннее ухо». Это особое, непростое искусство, которому нужно специально учиться. Это сродни тому, чтобы уметь сыграть на музыкальном инструменте (или разложить по нотам) мелодию, которая вертится в голове.

09.08.2005, отредактировано 24.06.2012

 

 

Вопросы и комментарии

13 октября, 2013 - 04:24

Оксана США

Прочитала с большим интересом и часто кивала головой! Это действительно пытка - строить всё по грамматическим правилам, как я и училась, сначала в школе, потом в инязе. Ну уж так выучилась. Читать могла хорошо, слушать хуже, а говорить... Переезд в США был для меня шоком, а ведь обидно - столько лет учила, даже работала переводчиком, а по телефону говорить боюсь, прогноз погоды на слух не понимаю. А деваться некуда, говоришь. Сначала туго, потом легче. Заметила, что если не знаешь, как сказать, лучше сказать как-нибудь, чем никак. Американцы редко поправляют, даже если просишь. Но корявую фразу корректируют в ходе диалога. А ты её уже правильную подхватываешь и с умным видом пускаешь в ход. Телевизор, а особенно мыльные поеры я на дух не переношу, но для языка, согласна, - польза. Мне помогало постоянное прослушивание интересной мне радиоволны.
— Ich habe Hunger [Я имею голод].
Имея уже опыт с языками, и занявшись по некоторым причинам китайским, я уже не просила наивно соседку-китаянку перевести фразу "дети, идите кушать!". Я у неё спрашивала: "Сайан, как ты зовёшь детей к столу? Как ты им говоришь, чтобы не шумели или ушли поиграть?" И запоминала её целиком. (Хотя во мне не умирает потребность знать каждое слово в отдельности.) Ради детей я и познакомилась с Сайан и её семьёй, но наши дети, как назло, между собой общались всё-таки по-английски. Только я и сидела, навострив уши, слушая их семейный разговор и выхватывая знакомые слова или спрашивая о часто повторяющейся фразе: "А что это ты сказала?" И было это неплохим дополнением к Розетте Стоун, но постоянно встречаться стало накладно и пришлось бросить. А жаль.

 Ответить  

17 октября, 2007 - 19:01

Юлия

Действительно, на себе ощутила проблему "грамматического барьера" в общении. Ощутила, осознала, но пока не знаю, как с этим бороться,чтобы речь "текла", а нужно ли бороться вообще? Или можно как-то использовать уже имеющийся багаж (и не маленький) - вопрос больной и мало освящаемый, поэтому с нетерпением буду ждать 10-ого и последующих номеров ваших рассылок.

 Ответить  

3 марта, 2007 - 16:45

Надежда

Здравствуйте, Леонид!
Благодарю Вас за замечательный сайт - попала на него через рассылку, посвященную французскому. Сразу очень понравился Ваш подход.
"Живую речь невозможно сконструировать из лексических единиц по грамматическим правилам."
Абсолютно с этим согласна.
Я активно изучаю - вернее, осваиваю - английский язык, а сейчас постепенно перехожу и к французскому. Чувствую, как язык как бы зарождается во мне. Выстраивается внутри какая-то структура, чувство необыкновенное!

Практика, практика и практика!Ведь детям первых трех лет жизни мы не объясняем грам. правила, однако говорить они начинают весьма шустро!
Воистину, "Станьте, как дети!"

СПАСИБО!!!!!

 Ответить  

12 ноября, 2006 - 02:38

Александр

Текст понравился. Тоько вот из него всё-таки неясно - как всё-таки учить иняз (как Вы или как Ваша жена).

Что касается моего опыта... В дошкольном возрасте я пытался учить (с помощью разговорника) польский язык (кто-то из родителей моего деда - поляк; у нас даже фамилия на -ский; можно вспомнить поляков Ярузельского, Квасьневского...). Результат - знаю четыре фразы и примерно десяток слов. Как сказать "девочка" - знаю, а как сказать "дай это девочке" - нет.
Когда я учился в школе, я в школе учил немецкий язык и дома (с помощью телепередач) - французский и испанский. В результате, опять-таки, французские и испанские слова запоминал, а связать их не мог. Мой пыл охлаждало и то, что некоторые передачи я пропускал.
Будучи взрослым, я пару раз пытался изучать немецкий (слушал радиопередачи и записался на курс ЕШКО "Немецкий для среднего уровня") - безрезультатно. Наверное, многое после школы забыл. В ЕШКО пробоавал ещё учить французский, на программу первых двух уроков курса "Фрацузский для начинающих" у меня вместо положенного месяца ушло три. Решил забросить занятия...

12 ноября, 2006 - 20:43

Леонид Некин

Леонид Некин's picture

Как учиться инязу - это каждый для себя решает сам. Мое дело только обрисовать предстоящие перспективы. Главное, чтобы это занятие было само по себе приятно и интересно - потому что процесс этот очень долгий - занимает не один год, - и подход "Вот сейчас я помучаюсь, зато потом..." тут не работает.

 Ответить  

28 октября, 2006 - 07:48

Наира

Я как-то ходила на курсы английского языка. Ну, надо мне было хоть что-то как-то понимать по-английски. Курсы выбрала лучшие, где часть времени преподавали "носители языка". Дорого, конечно, но...по учебникам самостоятельно ни-че-го не получалось! А уж произнести - тем более. Так вот, преподаватели на курсах (иностранные преподаватели) ни слова не знали по-русски! Т.е. для того, чтобы спросить их о чем-то или донести свою мысль, надо было сказать на английском. Пусть примитивно или неправильно - поправят. Если поймут, о чем речь. Или - понять их объяснения, что собственно нужно сделать с этим упражнеием в методичке. Правда, порой и нас спрашивли, как по-русски сказать или спросить что-то. А т.к. человек другой культуры - это интересно, то пытались, говорили...а потом я обнаружила, что понимаю, что там в учебнике у моих детей - 8-9 класс...так неожиданно! И еще - я перестала бояться говорить. И меня понимали! Это такой кайф! сейчас небольшая проблема - очень нравится немецкий язык, вот найти бы такие курсы. как с английским! А потом учить детей языку так, чтобы отвращения не возникало. А в школе французский учила...столько лет прошло - до сих пор "терпеть ненавижу! Особенно вопросы типа - как поставить в таком-то времени? Или - в каком времени сказать то-то так-то? Я знаю, как сказать, а почему, препарировать - не могу. Знаю, что ТАК - и всё...

 Ответить  

19 марта, 2006 - 19:46

Марина

Здравствуйте! Для меня, при изучении языка важна каждая мелочь. Если мне что-то не понятно, я зацикливаюсь и бросаю изучение, до тех пор, пока не нахожу ответа. Это ужасно. Не подскажите как выйти из этого замкнутого круга? Заранее благодарю!

19 марта, 2006 - 20:38

Леонид Некин

Леонид Некин's picture

Основные дисциплины, которым учат в школе, - это несамостоятельность и беспомощность. Неудивительно поэтому, что многие люди, вместо того чтобы идти прямиком к поставленной цели, сооружают на своем пути всякие замысловатые препятствия, а потом взывают к помощи. Если бы кто-либо из моих детей стал демонстрировать такую модель поведения, я бы его хорошенько отодрал за уши. А как быть со взрослым человеком - ей-богу, не знаю.

 Ответить  

30 ноября, 2005 - 17:46

Галина

Уважаемый Леонид!Вы очень хорошо сформулировали проблему, над которой я бьюсь уже не первый год. Да, я человек с "мертвым" языком - читаю, знаю грамматику, имею неплохой словарный запас, но говорить для меня пытка. Может быть, Вы поделитесь секретом, как вам удалось преодолеть это желание складывать в уме грамматически правильные фразы, прежде чем их произнести и анализировать услышанное с точки зрения грамматики? С чего начать человеку,который учит язык не с того конца?

Я осознала проблему, но никак не могу отучить себя все анализировать.Самое плохое, что нет знакомых немцев, общаться не с кем, только разговорные курсы раз в неделю - это так мало...Я живу уже 4 года в Германии, но желание учить язык пришло не сразу, вначале было полное неприятие, и я говорила первый год только по-английски. Сейчас я могу более-менее нормально говорить, только если заранее подготовлюсь, прокручу в голове возможный диалог с врачом, учителем или чиновником в амте. Как же вырваться из этого тупика? Буду очень благодарна за практические рекомендации, ведь Вы это испытали на себе в полной мере,значит, вам есть, что сказать :)

30 ноября, 2005 - 20:36

Леонид Некин

Леонид Некин's picture

Спасибо за интересный и актуальный вопрос. К сожалению, в двух словах на него не ответишь. (Ведь Вас же, наверное, не устроит обычная рекомендация типа: "Надо больше говорить, говорить надо больше!") Я планирую написать об этом в своей рассылке. Предположительно, начну с десятого выпуска

 Ответить