Образовательный проект Леонида Некина

Полный курс АНГЛИЙСКОГО и НЕМЕЦКОГО

Бесплатно. В интернет-группе. Жать сюда!

Главная > Образование > Иностранные языки > ТЕХНОЛОГИЯ ОСВОЕНИЯ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА >

<< Назад  |   Оглавление  |   Далее >>

Коллекция полезных действий

Глава 6. Активные упражнения

6.3. Думанье как средство освоения языка

Говорят, что Ньютона однажды попросили поделиться секретом, как же ему удалось открыть закон всемирного тяготения. Он ответил:

— Я всё время об этом думал.

На первый взгляд, этот ответ кажется весьма разочаровывающим, не правда ли? Ньютон просто отмахнулся от вопроса, утаил свой секрет, не захотел дать нам четкой, пошаговой инструкции по совершению важных научных открытий.

Но точно такую же историю рассказывают и про Менделеева, которого спросили:

— Как вам пришла в голову периодическая система?

На что Менделеев повторил вслед за Ньютоном:

— Я над ней, может быть, двадцать лет думал.

Этот ответ потому так разочаровывает, что он слишком скуп, слишком далек от развернутых указаний, которые мы привыкли получать по разному поводу от прошенных и непрошенных наставников. Похоже, что ни Ньютон, ни Менделеев, при всех их заслугах перед человечеством, не смогли бы написать по дидактическим дисциплинам не то что диссертации, но даже простой курсовой работы. Мало того что их методическая идея не тянет на требуемый объем, она еще принципиально не реализуема в системе современного образования, где главной мотивацией учеников является не жажда знаний и новых открытий, а необходимость сдавать экзамены. Когда во главе угла стоят отметки, ученики никогда не станут выполнять задание, которое заведомо не будет проверено и оценено преподавателем. Но преподаватель не может проверить чужие мысли и выставить за них оценку (и слава богу!), а потому, если бы он вздумал потребовать от учеников постоянно думать о предмете, подобно Ньютону, то это бы вызвало у них только саркастические ухмылки.

А если мы практикуем самообразование? Если нас влечет успех не столько в прохождении экзаменационного контроля, сколько в освоении самого предмета, который нам интересен? Это в корне другая ситуация. Тут уже наш собственный интерес диктует нам, что надо делать, и мы не нуждаемся ни в методике, ни в контроле — ни в преподавателе, ни в экзаменаторе. И тогда вдруг оказывается, что дидактика от Ньютона и Менделеева, выраженная одной короткой фразой, является совершенно исчерпывающей, — что она говорит нам много больше, чем все когда-либо написанные диссертации по педагогике вместе взятые. Собственно, она просто подтверждает, что мы на верном пути, а больше нам ничего и не надо.

В самом деле, если бы мы с таким же упрямым постоянством думали о законах естествознания, как это делали Ньютон и Менделеев, то мы и сами были бы способны совершать великие открытия. Или же, если бы мы, наподобие Пушкина, на протяжении всей жизни денно и нощно занимались мысленным поиском красивых и емких комбинаций слов, то из-под нашего пера тоже выходили бы прекрасные стихи. Но коли уж наши мысли всё время заняты другими, более прозаическими вещами, то, увы, нам никогда не сделаться поэтами, и никакие курсы стихосложения нам не помогут.

В современной интерпретации эту идею можно часто услышать из уст бизнес-гуру, которые делают состояние на том, что собирают большие аудитории слушателей и объясняют им на собственном примере, как достичь жизненного успеха — под которым, конечно, понимается тугой кошелек. Они вещают: «Любите деньги! Думайте постоянно о деньгах! И тогда деньги будут притягиваться к вам, как к магниту». И они, разумеется, правы. Так оно, безусловно, и есть.

Я не знаю, осведомлены ли методисты из министерства образования о Ньютоновской дидактике, но подозреваю, что да — осведомлены, и притом очень хорошо. Во всяком случае здесь они с такой же последовательностью, как всегда, проводят линию на искоренение в школах всякого намека на сколь-нибудь эффективные методы обучения. Школьникам не позволено сосредотачиваться на одном предмете долее сорока пяти минут, и разве что в старших классах это время может быть удвоено до полутора часов — но это уже абсолютный потолок. Стоит ученику на уроке английского языка лишь слегка соприкоснуться с новыми словами на тему «дружба народов», как уже звенит звонок на урок математики, и наш ученик должен переключаться на решение квадратных уравнений. Едва в нем забрезжит смутное понимание, что такое дискриминант и зачем он нужен, как с него уже спрашивают годы жизни Петра Первого. Если бы Ньютона посадили за парту в нынешнюю школу, он бы, наверное, умылся горючими слезами.

Понятно, что цели школы диаметрально противоположны тому, чтобы массово выпускать Ньютонов. Школа должна производить прежде всего послушных, удобных в управлении граждан, которым совершенно ни к чему привычка много и сосредоточенно думать. Думанье слишком плохо поддается контролю, а додуматься можно ведь и не только до закона всемирного тяготения, но и… но и… ох, даже жутко представить!

На знамени школы написано, что она призвана развивать наши способности, а на самом деле она делает всё для того, чтобы мы даже не догадались, что они — эти способности — у нас есть. Не секрет, что в человеческой мысли — в нашей с вами мысли — заключена страшная сила, но никто никогда не учил нас целенаправленно этой силой пользоваться. Наше сознание устроено так, что оно постоянно находится в работе. Если только мы не являемся адептами особых медитативных практик, то при всем желании мы не сможем в бодрствующем состоянии освободиться от мыслей даже на одну минуту. Но что это за мысли — вот в чем вопрос! Я не сделаю большого открытия, если скажу, что содержание наших мыслей предопределяет в значительной мере всю нашу судьбу, все взлеты и падения. Вроде бы мы не должны быть безразличны к собственной судьбе, но... кто из нас осознанно занимается формированием своих мыслей?

Реальность такова, что наш великолепный мыслительный аппарат, который по своим техническим характеристикам, возможно, ничуть не уступает ньютоновскому, загружен в значительной мере пережевыванием всякого случайно подобранного ментального хлама. Но если этот хлам несколько отодвинуть в сторону, то мы окажемся обладателями объемнейшего ресурса, который постоянно находится в нашем распоряжении. А поскольку наша тема — это иностранные языки, то я, естественно, предлагаю вам задействовать этот ресурс прежде всего для приобщения к иностранному языку.

Я рискну предположить, что думанье — то есть пристальное мысленное рассматривание того или иного предмета под разными углами, выстраивание всевозможных связей между ним и всеми другими гранями собственного индивидуального опыта — является совершенно необходимым и фактически главным «упражнением» при освоении языка. Всякие прочие упражнения — те, которые нам может дать преподаватель, или те, которые предлагаю вам здесь я, — все они играют роль чисто подготовительную. Они только поставляют сырье для внутренней переработки, составляющую саму суть дела. Эта внутренняя переработка в принципе не регламентируема никакой учебной методикой, не поддается никакому внешнему контролю. Это вопрос вашей личной инициативы, вашей способности взять на себя активную, творческую роль.

Если какой-то преподаватель пообещает вам гарантированное владение языком, при условии что вы успешно проделаете некий набор упражнений, то это вранье. Преподаватель может в лучшем случае гарантировать вам сдачу экзамена со строго регламентированной программой, составленной самим же этим преподавателем или его коллегами. Он понятия не имеет, какие грани языка вам действительно понадобятся в жизни. Свидетельство о сдаче экзамена само по себе может быть очень полезно, но это совсем не гарантия умения пользоваться языком для своих реальных нужд.

Думанье, прицельно направленное на освоение языка, в отличие от традиционных упражнений, хорошо еще и тем, что им можно заниматься в любой обстановке, всегда и везде — хоть всё время, которое вы проводите в бодрствующем состоянии (если, конечно, ваш мозг не занят решением какой-то более насущной умственной задачи). А это ни много ни мало 16 часов в сутки. Настоящее погружение! Именно столько мы до сих пор фактически практиковались в родном языке, думая на нем, — и только поэтому мы его так хорошо знаем.

Конечно, для того чтобы перестроить склад своего мышления, нужна решимость, на которую способны прежде всего те, кому владение языком нужно срочно и позарез. Тогда мысли уже поневоле сами собой принимают правильное направление. Помните, я однажды уже говорил, что достичь успеха в освоении иностранного языка большинству людей удается только тогда, когда уж очень сильно приспичит?