Образовательный проект Леонида Некина

Учить АНГЛИЙСКИЙ, НЕМЕЦКИЙ с микрофоном в руках:

попробуйте один раз — и по-другому Вы уже не захотите.

Поддержка бесплатно на все сто — нажать сюда!

Главная > Образование > Критика школы >

Цель № 2. Сортировка

Изъятие у детей «излишков» времени является хотя и главным, но всё же далеко не единственным предназначением школы. Разумеется, отнятое время расходуется не совсем уж попусту. Ему находится полезное применение — полезное, впрочем, не столько для каждого конкретного ученика, сколько для всего общества в целом.

Современное общество имеет, как известно, иерархическую структуру. На верху социальной пирамиды в удобных креслах сидят немногочисленные VIP-персоны, получающие много денег за то, что принимают важные решения, определяющие судьбы мира. Внизу же копошатся большие толпы маленьких людишек, которые даже в скромных масштабах своей собственной жизни не решают практически ничего — ни чем заниматься, ни сколько получать.

Вместе с тем, сословия и касты уже давно отменены. Каждый член общества имеет от рождения равные с другими права на любую ступеньку социальной пирамиды. Казалось бы, при таких обстоятельствах люди должны насмерть передраться между собой за уютные места поближе к вершине. Однако же этого не происходит. Мы живем в социальном мире и согласии. Даже если кто-то и не вполне доволен своим социальным положением, он по крайней мере готов с ним смириться. Как такое чудо возможно?

Очевидно, в государственной машине общественного управления должны быть предусмотрены особые «прижимные механизмы», которые — под видом естественного порядка вещей — препятствуют чрезмерному возвышению граждан. Одним из самых мощных «прижимных механизмов» является система общественного образования.

Согласно общепринятой легенде, люди распределяются по ступенькам пирамиды в соответствии со своими способностями. Чем больше у человека способностей, тем выше он обосновывается. Чем меньше — тем ниже. Для того чтобы нижние не пытались потеснить верхних, они должны быть убеждены в собственной ущербности. Иначе говоря, необходимо, чтобы обитатели нижних ступенек — а это подавляющее большинство населения — были лишены веры в свои способности. Именно об этом как раз и призвана позаботиться средняя школа.

Если первая по значимости задача школы заключается в том, чтобы отобрать у детей время, то вторая — в том, чтобы рассортировать их по способностям, точнее — по какому-либо формальному показателю, который можно было бы официально объявить критерием способностей. В качестве такого показателя традиционно выступает успеваемость или, проще говоря, школьные отметки. Школа столь же немыслима без отметок, как и без школьного звонка (хотя и то, и другое собственно к учебе имеет весьма отдаленное отношение).

Лишь в первом классе отметки запрещены. Это сделано из гуманных соображений — чтобы не травмировать психику малышей, не отбивать у них охоты к учебе, не отнимать уверенности в себе. Выходит, первоклашки могут учиться и без отметок. А что, разве старшеклассники на это уже не способны? Разве отметки не оказывают на них точно такого же действия? — Надо полагать, оказывают. Но отметки именно для этого и нужны. Они служат эффективным «прижимным механизмом» и вносят весомый вклад в социальную стабильность.

Упомянутые две основные задачи, стоящие перед школой, на удивление гармонично сочетаются друг с другом. В самом деле, если бы дети учились не от звонка до звонка, а до обретения знания или навыка, то как бы их можно было тогда рассортировать? Однако благодаря школьному звонку, учебный процесс легко превращается в некое подобие спортивного состязания, в котором главное — не достижения, а участие. Функция учителя заключается не столько в том, чтобы учить, сколько в том, чтобы ставить отметки. Не так уж сложно представить себе ситуацию, когда школьный учитель ничему не научил, но чтобы учитель не поставил отметку!.. — такой оборот дела совершенно невообразим.

О том, зачем нужны отметки, можно много дискутировать, однако в глубине души большинство из нас не питает на этот счет никаких иллюзий. Прежде всего, школьные отметки бывают двух принципиально разных типов. К первому и самому важному типу относятся выпускные отметки — те самые, которые фигурируют в официальных документах об окончании среднего образования. Они представляют собой нечто подобное пожизненному клейму, которое удостоверяет ту или иную «сортность» человека и в значительной мере предопределяет его будущее место в социальной пирамиде. От них, в частности, зависит, отправится ли выпускник после школы на плац совершенствовать свою строевую подготовку или получит реальный шанс на успешную карьеру в виде учебного места в каком-либо престижном вузе.

Ко второму типу относятся отметки, которые можно назвать внутренними. Формально они нужны для того, чтобы на их основании принимать решение о переводе ученика в следующий класс. В этом смысле, все положительные оценки эквивалентны друг другу, и «тройка» ничем не отличается от «пятерки». Однако, поскольку подавляющему большинству школьников остаться на второй год всё равно не грозит, формальная сторона дела является обычно не самой животрепещущей. Неформальная же сторона заключается в том, что внутренние отметки являются, по сути, предварительным прогнозом отметок выпускных — причем, как правило, прогнозом довольно точным. И тут уж между «тройкой» и «пятеркой» лежит целая пропасть!

 

Внутренняя школьная отметка имеет гигантское символическое значение. Подобно тому, как флаг государства — это не просто тряпочка, покрашенная разноцветными красками, отметка — это не просто циферка, поставленная на листе бумаги. Она прочно ассоциируется с «сортностью» ребенка и его шансами на успех в жизни. Недаром из-за отметок пролито столько детских слез и выпорото столько детских поп.

Ставя отметки, учителя из года в год подготавливают ребенка к его будущей ступеньке в человеческой иерархии. На языке отметок они подводят его к мысли, которую было бы неудобно выразить обычными словами, а именно — к мысли о том, что все разговоры о равенстве людей представляют собой не более, чем демагогический вздор, что школьная золотая медаль (так же, как и почет, слава, богатство, власть), — это удел очень и очень немногих и что он, ребенок, к числу этих немногих, скорее всего, не принадлежит. Что ни говори, а за отметками действительно стоит очень весомая причина для грусти, слез, нервных срывов и психических расстройств.

Школьные отметки нельзя отменить не потому, что без них невозможно было бы учиться, а потому, что невозможно сделать всех людей равными, — потому, что после школы пути выпускников неизбежно разойдутся и вопрос «кому куда» необходимо решить (хотя бы в общих чертах) заранее, пока все еще сидят за партами.

Печальную весть, таящуюся в отметках, имеет, пожалуй, смысл скрывать от первоклассников (на их долю и без того приходится довольно разочарований), но и затягивать с этим до самых старших классов тоже не стоит. У каждого школьника должно быть достаточно много времени, чтобы выплакаться и смириться — и тогда результат выпускных экзаменов не покажется ему катастрофой. Впрочем, в реальности трагедий удается избежать не всегда. Известно, что в период выпускных экзаменов число самоубийств в возрастной группе, к которой относятся выпускники, заметно увеличивается. Особую группу риска составляют круглые отличники, допустившие на экзамене случайную ошибку.

Принято считать, что отметка отражает уровень знаний ученика. Не то, чтобы это было неправдой, но эта такая разновидность правды, которая создает совершенно превратное впечатление о действительности. Знания, конечно, влияют на отметки, но гораздо в большей степени отметки влияют на знания. Поэтому правильнее было бы сказать, что отметка не столько пассивно отражает уровень знания, сколько активно формирует его.

Прежде всего, никто из учеников, за редчайшими исключениями, не будет стремиться узнать больше, чем достаточно на «пятерку». Поэтому, если, допустим, мы хотим, чтобы наши граждане поменьше общались с иностранцами и не помышляли об эмиграции, то нам надо ввести в школьную программу иностранные языки и ставить высший балл по этим предметам за успешное выполнение всяких замысловатых грамматических упражнений. После этого можно не сомневаться, что наши выпускники, в том числе и отличники, будут не в состоянии разобрать в речи природных носителей языка ни одного понятного им слова и не смогут ничего сказать им в ответ.

Впрочем, ограничителем знаний является далеко не только одна «пятерка». Предположим, мальчику Васе в школе задали выучить наизусть стихотворение «Бородино». Он собирался честно выполнить это задание на «отлично», но не рассчитал время, потому что вечером, накануне урока, по телевизору шел захватывающий исторический фильм про войну с Наполеоном. На следующий день в школе, будучи вызван к доске, он сумел лишь с грехом пополам продекламировать несколько строф, за что получил заслуженную «тройку».

Потом после уроков у Васи было полно свободного времени, так как по телевизору ничего интересного не показывали. Спрашивается: стал ли он доделывать то, что хотел, но не успел сделать накануне? Стал ли доучивать стихотворение до конца? Я готов держать пари, что не стал. Потому что даже если бы он теперь и выучил всё от первого до последнего слова, то его «тройка» не превратилась бы от этого в «пятерку». Скорее всего, никогда в жизни никто больше не попросит его рассказать это стихотворение. Пройдет еще пара дней — и Вася полностью забудет даже то, что знал на момент ответа на уроке. Впрочем, это произошло бы и в том случае, если бы Вася подготовил стихотворение на «отлично».

Дети поддаются сортировке на удивление легко и быстро. Попадая в школу, они прежде всего выучивают ту или иную роль — отличника, хорошиста, троечника... Учитель, ставя Васе «тройку» за стихотворение «Бородино», не просто констатирует тот факт, что к такому-то времени такого-то числа в Васиной памяти еще не успели отложиться все строки Лермонтовского произведения. Он попутно делает недвусмысленный намек на нечто более весомое и важное:

— Ты, Вася, троечник. Твое место — среди наименее способных учеников, которые после школы не поступают в вуз и впоследствии становится дворниками.

И Вася, будучи понятливым мальчиком, хорошо усваивает этот урок. Он теперь не только не будет доучивать стихотворение до конца — он вообще не будет проявлять особого усердия в изучении русской литературы, как, впрочем, и других предметов. «А зачем? — резонно рассуждает он. — Отличника из меня теперь уж всё равно не получится».

Учителя и, в особенности, психологи не рекомендуют родителям ругать и наказывать детей за плохие отметки. Учителей и психологов легко понять. Они ведь представляют не наши с вами частные интересы, а интересы всего государства, которые заключаются в том, чтобы дети как-нибудь рассортировались по успеваемости. Какое место в этой шкале займет ваш конкретный ребенок — это в государственных масштабах никакой роли не играет. Если бы вдруг случилось чудо и все дети стали бы одинаково хорошо учиться на «пятерку с плюсом», то это привело бы к очень серьезным неполадкам в системе государственного управления.

Но родителей не так-то легко сбить с толку. С постоянным упорством они задают детям один и тот же вопрос:

— Какие ты получил сегодня отметки?

И горе тому, чей ответ вызовет разочарование. Родителям совершенно чужда мысль, что главное не отметки, а знание. Они не спрашивают:

— Что нового ты узнал нынче в школе?

Им хорошо известно, что подавляющая часть школьных премудростей в реальной жизни их ребенку никогда не понадобится. А если вдруг даже что-то и понадобится... ну что ж — когда понадобится, тогда и можно будет выучить. Во всяком случае это произойдет очень нескоро, когда всё, что было подготовлено к урокам, из памяти уже давно выветрится. Школьные знания эфемерны, а отметки остаются навечно.

Собственно говоря, родители вовлечены в состязание за отметки еще в большей степени, чем сами дети. Школьная успеваемость отражает не столько способности учеников, сколько «волю к победе» их родителей. Едва возникает опасность, что ребенок может недотянуть до приемлемой отметки, родители сразу же становятся активными участниками учебного процесса. Не мытьем, так катаньем они уж как-нибудь обеспечат должную подготовку ребенка к контрольным работам и экзаменам, а не справятся сами, так наймут репетитора. Учителю остается лишь спокойно наблюдать за тем, как родители выполняют его работу.

Понятно, однако ж, что сортировка детей, проводимая школой, не носит окончательного характера. Речь идет лишь о предварительном, прикидочном распределении мест в социальной пирамиде, причем не по всей ее высоте, а только по нижним ступеням — в диапазоне от безработных люмпенов и криминальных элементов до высококвалифицированных исполнителей чужой воли: бухгалтеров, инженеров, врачей и т.п. Роль отличника позволяет достичь лишь такого уровня, до которого можно рутинным образом «доучиться» в каком-нибудь вузе, но не выше.

На высших ступенях — там, где располагаются начальники, принимающие ответственные решения — мест настолько мало, что к ним ведут исключительно нестандартные пути, не предусмотренные никаким учебным планом. На эти места попадают люди, обладающие особой личной прытью, практически независимо от того, как они учились в школе. Впрочем, диплом о высшем образовании, у них, как правило, имеется...

22.02.2015

 

 

Вопросы и комментарии

11 января, 2016 - 13:39

Alexander

Мне, судя по всему, с учителями Алгебры и Геометрии, а так же Физики, сильно повезло: они практиковали пересдачи. Но у нас ещё всякие ОППТ были (красили в школе, полы мыли, территорию убирали, веники плели и так далее, за что получали "часы"), две мастерские для уроков труда: там и на токарных станках научился работать (в том числе по дереву - не помню как они правильно называются), сверлить, получил первые знания о закалке сталей. Сделанные самостоятельно плечики до сих пор дома висят - больше 15 лет им уже, а вся школа была снабжена швабрами собственного производства. Своими руками летом половину приборов в лабе по физике в работоспособное состояние привёл (собственно такой допуск получил за более глубокий интерес к физике). И это была не гимназия, обычная такая школа в ЗАТО. Окончил в 2001 году.

 Ответить